Сергей Обухов – «Свободной прессе»: «Следком гонится за цифрами и отчетностями, но реальный учет государственного имущества не ведется»

Мутный конфискат: Вокруг миллиардов, изъятых у казнокрадов и взяточников, творятся непонятные вещи.

Конфискация имущества стала в России обычным следствием коррупционных дел. При этом глава Следственного комитета Александр Бастрыкин призвал расширить перечень преступлений, по которым будет применяться конфискация.

Только за девять месяцев этого года СК направил в суд 408 уголовных дел в отношении 900 коррупционеров, совершивших преступления в составе организованных групп и преступных сообществ. Это в два раза выше показателя прошлого года.

Всего в суды направлено 11,6 тыс. уголовных дел в отношении 13 тыс. обвиняемых. Из них 64% составляют дела о взяточничестве, в 16% случаев установлены факты мошенничества.

Перечень коррупционных дел с изъятием имущества поражает воображение. Так, в Московской области осуждены девять участников преступной группы, в том числе два чиновника минприроды.

Почти за четыре года они получили взяток на сумму 26 млн руб. за выдачу разрешения на социально-экономическую деятельность на особо охраняемых природных территориях. Суд согласился со следствием, виновные осуждены, их имущество конфисковано.

В Главном следственном управлении СК России продолжается расследование дела в отношении бывшего руководителя УФНС по Белгородской области Натальи Поповой. По данным следствия, она получила взятку на сумму не менее 27 млн руб. за общее покровительство коммерческой деятельности ряда юридических лиц.

Идет расследование уголовного дела и в отношении первого заместителя губернатора Владимирской области Александра Ремиги. По версии следствия, он получал взятки с 2021 по 2025 год, в том числе за общее покровительство представителям коммерческих организаций. Общая сумма превысила 53 млн рублей.

В этом году вынесены последние приговоры по масштабному уголовному делу, в рамках которого выявлено и раскрыто 234 эпизода коррупционных преступлений, связанных с разрешениями на строительство в Подмосковье. К уголовной ответственности привлечены 65 лиц, наложен арест на имущество обвиняемых на сумму более 1,2 млрд руб. Деньги коррупционеров, изъятые в ходе обысков, конфискованы.

Когда читаешь эти «боевые сводки», возникает вопрос: что дальше происходит с деньгами, активами, предприятиями, конфискованными у коррупционеров? А ведь это сотни объектов недвижимости!

У одного только экс-судьи Верховного суда Момотова по иску Генпрокуратуры было запрошено об обращении в доход государства активов рыночной стоимостью в 9 млрд рублей, а также 95 объектов недвижимости, в их числе сеть отелей «Мортон».

Самое интересное, что такие законы, предложенные фракцией КПРФ, были заблокированы в Госдуме. Как обстоят сейчас дела в правовом поле с конфискатом? «СП» попросила прокомментировать это секретаря ЦК КПРФ, доктора политических наук Сергея Обухова.

— Когда я сравнил цифры конфискованного и реально поступившего в пользу государства, то обнаружил несколько сот миллионов разницы. Конфискованные средства попросту исчезли в неизвестном направлении. Счетная палата предоставила мне одни сведения, Минфин — другие. Следком гонится за цифрами и отчетностями, но реальный учет государственного имущества не ведется.

«СП»: Как это реально отрегулировать?

— Только с помощью закона о национализации. Такой закон вносила фракция КПРФ, но его затормозили в Госдуме, не дали ему пройти. В результате сейчас с конфискованными средствами творится полный правовой беспредел: суд принимает решение вернуть конфискованные средства или объекты государству, а дальше происходят неконтролируемые события. Хотят — назначают нового собственника, причем по непрозрачному субъективному принципу. Все это я называю просто: национализация убытков, приватизация прибыли.

Определить принципы распределения конфискованной собственности должен отдельный закон, а не частное решение суда. Нужны правовые государственные акты, а не субъективные решения.