Валентин Коновалов в интервью газете «Ведомости»: «Россия на Москве не заканчивается»

Глава Хакасии о развитии регионов, угольной промышленности, коммунизме, выборах и своем будущем

Основу экономики Хакасии составляют угольная, алюминиевая промышленность и гидроэнергетика. Первые две сейчас не в самом лучшем состоянии. Хакасию с 2018 г. возглавляет коммунист Валентин Коновалов. Тогда он стал одним из трех оппозиционных кандидатов, которые были избраны губернаторами. Прежде управленческого опыта для работы на таком уровне у него не было. Коновалову на тот момент было 30 лет, до прихода на пост губернатора он был членом избиркома Хакасии и депутатом гордумы Абакана.

Коновалов занимает свой пост уже восемь лет – в 2023 г. он переизбрался на второй срок, хотя на выборах ему противостоял депутат Госдумы от «Единой России» Сергей Сокол. Недавно съезд КПРФ выдвинул губернатора в Госдуму, он вошел в общефедеральную часть списка партии, заняв 2-е место – сразу за бессменным лидером Геннадием Зюгановым. В интервью «Ведомостям» глава Хакасии рассказал, как при нем развивается регион, в каком состоянии угольная отрасль, предлагали ли ему вступить в «Единую Россию» и планирует он ли перейти после выборов в нижнюю палату.

– Вы часто бываете в Москве?
– Наверное, раза два в месяц.

– Не часто.
– Некоторые губернаторы очень много времени проводят в Москве. Я как-то больше предпочитаю на земле работать.

– У вас еще и практически родной регион – такое тоже не у всех бывает. Как вам прошедший съезд КПРФ?
– Дружно, организованно, едино. Я думаю, что есть хороший задел для будущих побед.

– Как вы думаете, какое место КПРФ займет на выборах? Второе?
– Чтобы делать такие прогнозы, наверное, надо иметь глубокую социологию. Я могу говорить только о Хакасии. В Хакасии у КПРФ есть все возможности занять первое место. И, конечно, цель, которую поставил съезд КПРФ перед региональными партийными организациями, перед Центральным комитетом – это выигрывать.

– А как скажется на выборах в регионе то, что вы идете не в региональной группе, а в федеральной части списка? Все же когда губернатор ведет региональный список – это поднимает позиции партии в субъекте.
– Сегодня региональные списки все-таки формируются в привязке к нескольким регионам. Например, на выборы в Госдуму 2021 г. я шел по региональной части списка, где была не только Хакасия. В этом году региональная группа сформирована так, что туда кроме Хакасии входят Красноярский край, Томская область и ЯНАО. Там представлены в том числе три кандидата от Хакасии: Олег Иванов, Тайир Ачитаев и Александр Векшин. Если кандидат включается в список, то вне зависимости от своего поста он представляет всю партию.

– Почему в этот раз все-таки вы в общефедеральную часть вошли?
– Такое решение принял съезд. Я понимаю, что партии сегодня важно показать сплав мудрости и молодости, показать, что у партии есть подготовленные управленческие кадры – молодые и энергичные.

– Но ведь в той же федеральной части списка из новых молодых лиц только вы (Коновалову 38 лет. – «Ведомости»)…
– Все же надо смотреть весь список. Мы понимаем, что даже при самом худшем раскладе КПРФ претендует минимум на 40–50 мандатов. Понятно, что пройдут кандидаты из многих региональных групп, а там много молодых ярких политиков. Список сочетает политический опыт и молодость. В общефедеральной части, действительно, много политиков, которые уже не один созыв в Госдуме. И это правильно. Структура общества ведь тоже состоит не только из молодежи, но важно, чтобы и молодые люди были представлены.

– В виде вас?
– Не только. В федеральной части есть еще депутат Госдумы Мария Дробот (секретарь ЦК по оргработе, немного старше Коновалова. – «Ведомости»). В списке в целом – [молодые] депутаты Госдумы Владимир Исаков, Георгий Камнев, губернатор Орловской области Андрей Клычков, всем известный [блогер] Николай Бондаренко. В партии много молодых и эффективных кандидатов, имеющих опыт политической борьбы и управленческий опыт.

– В КПРФ готовы пускать молодых в партийное управление? Что было бы проявлением того, что партия действительно обновляется?
– Даже если вы посмотрите сегодняшний состав фракции КПРФ в Госдуме, то там молодых людей немало. Их там больше, чем у нас в целом по стране, если брать структуру общества. Партия делает ставку на молодежь и сделала ее не на этом съезде. Это систематический подход. То же самое в руководстве партии – посмотрите на состав президиума, на состав секретариата.

«У нас происходит реальная политическая борьба»
– Основной электорат КПРФ, как считается, – это люди, которые родились, застали жизнь в СССР или ностальгирующие по нему. А кто ваш партийный актив в регионе и кто ваши избиратели?
– Поддержка, безусловно, шире – и в Хакасии, и в целом по России. Проблема как раз в меньшей поддержке людей среднего возраста, которые попали под либеральную пропаганду 1990-х гг. По структуре членства в партии мы тоже это видим. В партии есть старшие товарищи, кто прошел еще школу КПСС, есть молодые люди – младше 45 лет, которые сегодня разделяют левые идеи и хотят воплощать их на практике.

– Какая поддержка среди тех, кому около 45 лет?
– Среди них поддержка несколько меньше. Но опять же сегодня ситуация меняется, потому что люди этого возраста застали Советский Союз в его, наверно, не лучшем виде в конце 1980-х гг., в период развала. Они пожили в 1990-е.

– Но для привлечения людей в партию нужно же не только противопоставление времен СССР с 1990-м годами…
– А я не говорил про противопоставление. Я говорил о том, что у людей среднего возраста есть опыт жизни и в СССР, и в 1990-е гг. – им есть с чем сравнить. Они не в книгах все это читали. Они сравнивают, где у них было больше возможностей, где они лучше жили, где у них было больше перспектив для развития, создания семьи, рождения детей, где было больше социальных гарантий, возможности получения образования, медицинской помощи и т. д. Для них в большинстве случаев вывод становится очевиден в пользу левого поворота.

– В Хакасии, наверно, все же особая ситуация, учитывая, что губернатор – коммунист…
– Отличие Хакасии в том, то что у нас люди уже точно знают, что сменить власть – это реально. И у нас происходит реальная политическая борьба между партиями, политиками, программами.

– Какие рейтинги у КПРФ, «Единой России» и других партий в Хакасии?
– Мы можем достоверно судить по результатам выборов. Если говорим про последние крупные выборы, где конкурировали политические партии, это выборы 2023 г. в Верховный совет Хакасии. КПРФ выиграла, набрав около 40%, обойдя «Единую Россию», которая получила около 35%.

– А прогнозы? Вы же наверняка видите социологию по региону.
– Если говорить про прогноз, то победа КПРФ в Хакасии вполне реальна.

«В 12 лет я уже пришел к этим взглядам»
– Вы всю жизнь в КПРФ. А как вы вообще пришли к коммунистам? Понятно, что в 1990-е гг. в Москве было чуть лучше, на севере хуже, но все же…
– Это наша главная проблема, что в Москве явно лучше, а в большинстве регионов явно хуже. Почему оказался в КПРФ? Потому что идеология партии соответствует моим внутренним убеждениям. Я еще в школе определился со своим мировоззрением, в том числе с идейными взглядами. Отчасти к этому, наверно, подтолкнула семья, отчасти образование и увлечения. Я всегда любил читать историческую, философскую литературу, и продолжаю это делать. В 12 лет я уже пришел к этим взглядам и сегодня только продолжаю в них укрепляться.

– Мы тоже в детстве обсуждали – «вы за красных или белых».
– Мало обсуждать «вы за красных или белых». Вы мыслите в формате черное-белое, Гражданской войны, да и в принципе войны. Я все-таки мыслю категориями взглядов, программ и путей развития общества. И мне ближе именно такой взгляд на морально-нравственную составляющую жизни и на материальную. Я считаю, что именно в этом пути есть определенное, скажем так, спасение для будущего человечества.

– Через что молодых людей сейчас можно привлечь даже не к голосованию за КПРФ, а к позиции, что коммунизм – это хорошо?
– Знаете, почему, когда большевики пришли к власти в 1917 г., они в первую очередь занялись ликвидацией безграмотности? Хотя тогда шла Гражданская война и, казалось, были другие задачи, в том числе защита молодой советской власти. Только образованный человек, причем глубоко образованный, может воспринять идеи в принципе, и коммунистические идеи в частности. Только образованный человек понимает, как развивается экономика. А чтобы понимать, как развивается экономика, надо понимать, какой путь прошло человечество до данной точки развития. Чтобы все это осознать, нужны фундаментальные системные знания.

– Вам когда-нибудь предлагали в «Единую Россию» вступить?
– Предлагали, конечно.

– Серьезно? До того как вы стали губернатором или уже после?
– И до, и после. Еще раз хочу сказать, взгляды других партий не соответствуют моим внутренним убеждениям.

– Сколько вам было лет, когда вы вступили в партию?
– Я вступил в партию в 2007 г. Мне было чуть меньше 20 лет.

– Вы сказали, что уже в 12 лет определились с политическими взглядами. Как это возможно? Даже решить, кем ты хочешь стать, когда вырастешь, в 12 лет сложно.
– Как раз проблема современного общества в том, что молодые люди не могут определиться. Это объективный процесс, потому что все-таки социализация стала больше времени занимать, чем она занимала 100 или 200 лет назад. Мои взгляды к этому возрасту сформировались. Опять же это произошло через чтение правильных книг – художественных, исторических, философских. Вокруг меня были грамотные люди, которые подсказывали, что лучше читать. Я вообще люблю читать. Понятно, что в школе и студенчестве было больше времени, чем сейчас. Литература сформировала мои взгляды.

«Президент к Хакасии относится очень хорошо»
– В регионе реализуется Стратегия развития Хакасии, один из пунктов которой – снижение зависимости от сырьевого сектора. А как это возможно в регионе с крупными предприятиями?
– Мы разрабатывали стратегию довольно продолжительный период времени в 2018-–019 гг., а утвердили в 2020 г. До утверждения Верховным советом она прошла общественное обсуждение. Мы привлекали и науку, и общественные организации, и депутатов. Во главу стратегии как главный приоритет поставили человека и его развитие. Я убежден, что регионы должны быть сильными. На общероссийском уровне мы видим, что финансовые, налоговые ресурсы концентрируются в отдельных регионах. И это не совсем правильно, потому что сильные регионы – это сильная Россия. Россия на Москве не заканчивается.

Нужно понимать специфику региона, развивая его. Мы понимали, что у нас есть три традиционные для региона отрасли – угольная сложилась еще с царских времен, алюминиевая и гидроэнергетика, появившиеся в советское время. Зависимость от них высокая, эти отрасли составляют примерно половину экономики региона. Мы в стратегии определили себе одной из задач снижение зависимости от них и обеспечение большей диверсификации экономики. И сделали ставку на те отрасли, где у нас был определенный рост и где мы видели перспективу. Это туризм, строительная отрасль, сельское хозяйство, поддержка обрабатывающих производств в широком смысле – тех производств, которые создают продукцию высокой переработки, вроде пищевой промышленности.

И результаты у нас есть. Эти отрасли у нас растут, и растут системно. Если говорить про прошедший 2025 год, то у нас прирост доходов бюджета республики составил 13%, хотя средний рост по России – около 6%. Но если исключить из доходов налог на прибыль от угля и алюминия, исключить НДПИ на уголь, то рост в 2025 г. порядка 22,5%. В 2024 г. он был более 15%, в 2023 г. – более 10%. То есть мы системно работаем над тем, чтобы экономика диверсифицировалась. Одна из целей, которую сегодня ставит КПРФ и которая прописана в программе партии и за что я выступаю как политик, – нам важно развивать регионы, развивать Сибирь, Дальний Восток. Для этого надо менять в сторону большей справедливости налоговую политику и бюджетное законодательство. А это могут сделать депутаты Госдумы.

– Каким образом?
– Все-таки основную часть налогов предприятие должно платить там, где оно находится, там, где оно использует труд людей, которые проживают на этой земле. И, конечно, там это предприятие должно вкладывать деньги в развитие городов и сел. Это можно прописать в налоговом и бюджетном законодательстве.

– А сколько сейчас налогов в республике остается?
– Это очень абстрактные подсчеты. Есть очень спекулятивные налоги, вроде налога на прибыль, – центр прибыли можно сосредоточить где угодно, и даже не подсчитаешь, сколько упустил регион. За счет чего в свое время активно использовались офшоры в других странах? Как раз потому, что центры прибыли сосредотачивались в юридических лицах, которые к реальному производству никакого отношения не имели. С этим надо бороться. C началом спецоперации вывод денег из страны существенно уменьшился. И следующий шаг – обеспечить справедливость в отношении всех регионов страны.

– Когда вы идете в федеральное правительство, вы говорите про конкретные проблемы региона и просите поддержки? Вы же не рассказываете партийную программу условно главе Минфина Антону Силуанову? Как члены правительства относятся к вам? Ваши просьбы – это просьбы от коммуниста или от губернатора?
– Нет, безусловно, никакой агитацией Антона Германовича я не занимаюсь. (Смеется.) Есть хозяйственные, экономические, социальные вопросы, которые надо решать. И мы их решаем. И здесь я хочу отдать должное всему составу правительства. Это позиция и премьера, и президента – они не смотрят на политическую принадлежность. Народ избрал губернатора, есть доверие от президента. Мы взаимодействуем и решаем те вопросы, которые стоят на уровне региона.

– То есть партийная принадлежность не влияет на федеральную поддержку? Она меньше, чем у губернатора от «Единой России»?
– Есть объективные показатели. Если взять предыдущий состав правительства Хакасии, во главе которого был представитель «Единой России», и сравнить с тем, какая ситуация сейчас, через семь лет, то за это время мы кратно увеличили привлечение федеральных средств по соответствующим программам. Это произошло за счет плотной работы с федеральным центром и поддержки президента. Президент к Хакасии относится очень хорошо.

«Молодость стала преимуществом»
– Семь лет спустя после избрания вам легче работать на посту? Все-таки было же большое противодействие, когда вы избрались.
– Безусловно, стало легче. Дело даже не в противодействии. Если мы говорим про политическую борьбу, то она у нас сохраняется – может быть, с меньшим градусом. Но это больше влияет на личность, на психологическое состояние.

Что касается хозяйственной части, то когда я пришел, было очень много нерешенных запущенных проблем. К примеру, ЖКХ – была задолженность перед ресурсоснабжающими организациями в плане выплаты выпадающих доходов. Эта задолженность перешла от предыдущего правительства региона и составляла порядка 1 млрд руб. Мы ее закрыли в течение двух лет. И сегодня мы ежегодно платим им, что обеспечивает стабильность функционирования жилищно-коммунального комплекса.

Мы приняли отдельную программу в 2020 г. по реформированию этой отрасли и вкладывали средства в ремонт котельных, обновление сетей водотеплоснабжения. С 2025 г. появилась федеральная программа, за что мы очень благодарны, мы в ней активно участвуем. Когда я избрался в 2018 г., было страшно: где, что прорвет. В первые три месяца, когда я был избран, произошла крупная коммунальная авария в Черногорске, которую пришлось быстро устранять, – но к зиме регион готовил еще предыдущий состав регионального правительства. И сегодня по этим жизненно важным направлениям мы порядок навели. Когда есть система, работать проще, но ее надо поддерживать.

– А что было самым сложным в 2018 г., когда вы стали губернатором? У вас же не было такого управленческого опыта.
– У меня была убежденность, было желание что-то сделать для людей хорошее. Молодость же стала определенным преимуществом, потому что есть силы работать по 18 часов в сутки и больше – первые два года я работал так. Я видел доверие людей и понимал, какая ответственность на мне лежит, что я не имею права на ошибку.

Мне помогало, что я по образованию юрист, у меня государственно-правовая специализация. Я прекрасно представлял, как работает система органов власти у нас в стране. И у меня был практический опыт – я был членом избиркома Хакасии, депутатом горсовета. Так что теоретические и практические знания у меня были. Все это помогло.

– Был сериал, где учитель становится президентом целой страны. Вот у вас же, если можно провести такую параллель, что-то похожее – вы не занимали высоких постов и вдруг стали главой региона.
– Знаете, в чем кардинальное отличие? Когда человек с улицы, без идеи, без взглядов, без понимания, как должно развиваться общество, приходит во власть, это приводит к тому, что мы как раз увидели на примере Украины – когда вот этот «слуга народа» стал во главе государства. Это обычный популист, у которого нет идеи, нет программы. У меня же есть четкая система взглядов, которой я придерживаюсь. Есть партия, которая меня поддерживает. Образ партий в целом как-то исковеркался за 1990-е гг. Но на самом деле партия – это объединение единомышленников, у которых есть идеи, и они хотят реализовать их на практике. У меня все это было. Были товарищи, которые могли посоветовать, подсказать. Кроме того, у меня было желание эти идеи, которые мной осмысливались еще со школьной скамьи, реализовать на практике.

– Что нужно было еще делать, кроме улучшения системы ЖКХ?
– Примеров очень много. Например, тарифная политика для тех же ресурсоснабжающих организаций – это электроэнергия, коммуналка, вывоз мусора, тарифы на воду, тепло и т. д. Тут можно потворствовать монополиям – обеспечивать их расходы, которые они потом не могут обосновать. А можно с них жестко спрашивать и требовать конкретных действий, когда мы им в тариф заложили средства на ремонт сетей, на модернизацию котельных, трансформаторных подстанций. Тут вопрос и честности, и принципиальности, потому что с монополиями не так просто.

«Ставку надо снижать»
– Давайте вернемся к экономике региона. Наверняка же в Хакасии не ожидали всего произошедшего – санкций, кризиса в угольной отрасли? И, наверно, не таким вы видели путь снижения зависимости региона от сырьевого сектора?
– Санкции, конечно, ускорили этот процесс. Мы понимаем, что полностью уйти от этой зависимости невозможно. И мы не ставим такой цели. Закрыть какое-то крупное производство – это социальная трагедия для региона. И мы сегодня это видим по соседним регионам, которые больше нас зависимы от угольной отрасли. Хотя Хакасия тоже испытывает большие трудности. Есть проблемы со сбытом угольных предприятий, которые ранее на восток продукцию не отгружали, а теперь переориентируются именно на это направление. Сложно в один момент изменить структуру экономики. Это поступательный процесс, который требует десятилетий. Но мы видим, что у нас это получается, причем получается не спонтанно.

Мы выстроили целую систему. Мы создаем нормальный налоговый климат за счет налоговых льгот. Всем отраслям, которые мы в стратегии определили приоритетными, мы в рамках наших региональных полномочий снизили налоги. В 2021 г. мы снизили ставки по упрощенной системе налогообложения (УСН) до 7,5% и до 4% в зависимости от типа налогообложения, а для отдельных отраслей, которые наиболее важны для экономики, до 5 и 1%. Мы снизили налогообложение по патентной системе, по единому сельхозналогу. Тем самым мы создаем для предприятий и предпринимателей выгодные условия – и они к нам стали перерегистрироваться. Многие предприятия и с соседних регионов, да и не только, регистрируются у нас.

– Есть цифры какие-то?
– Смотрите, у нас при прошлом составе правительства Хакасии ежегодно на протяжении 10 лет шло сокращение субъектов малого и среднего предпринимательства (МСП). В 2021 г. мы эту тенденцию переломили, у нас пошел рост. После 2021 г. не было ни одного года со снижением количества объектов МСП. В 2025 г. мы приросли на 881 предприятие МСП.

– Какой их вклад в экономику региона?
– Это десятки миллиардов рублей. Примерно 20% от ВРП. Они платят налогов по УСН около 2,5 млрд руб., по всем видам налогов – более 7 млрд руб. в год. И отчислений становится все больше. Например, стройка и туризм дают комплексный эффект для экономики. Там есть определенные проблемы с серой занятостью, но мы с этим боремся. Мы поддерживаем тех, кто работает вбелую. Когда мы даем субсидии, гранты, льготные кредиты, то требуем от предпринимателей, чтобы они показали рост своего производства и числа рабочих мест, оборот своей деятельности – и, как следствие этого, показали увеличение отчислений в бюджеты всех уровней. Это честный подход, которые обеспечивает эффективность в плане роста этих отраслей.

У нас есть целый инструментарий. Например, есть региональный Фонд поддержки промышленности, через который мы даем льготные кредиты на модернизацию оборудования, строительство новых мощностей – причем при обязательном софинансировании со стороны предприятий. Мы один из первых регионов, что стал через этот фонд поддерживать пищевую промышленность. И мы стараемся увязывать приоритетные отрасли между собой. Поддерживая пищевую отрасль, мы поддерживаем параллельно и сельское хозяйство, и туризм. Мы еще в 2021 г. «брендировали» Хакасию, сделали узнаваемым бренд – «Земля пяти стихий». И этот знак является еще и подтверждающим для той продукции, что произведена в Хакасии.

– Строительный сектор Хакасии за прошлый год вырос на 11%. За счет чего? Как сказываются высокие ставки на этой отрасли?
– Мы активно участвуем в федеральных, национальных проектах. Идет социальная стройка активно, развивается промышленная стройка. Когда создаются дополнительные производства, строятся и новые помещения, и капитально ремонтируются старые. Плюс у нас очень активно строится жилье, особенно в Абакано-Черногорской агломерации – как многоквартирные дома, так и индивидуальные. В 2025 г. строительство жилья у нас выросло на 41% по сравнению с 2024 г. Мы ввели в эксплуатацию по одному квадратному метру жилья на каждого жителя в Хакасии. Это практически один из лучших показателей по всей стране.

– Просто во многих регионах стройка сейчас начала снижаться как раз.
– Мы видим эти проблемы. Существующая процентная ставка влияет на инвестиции, в том числе и в промышленности. Мое глубокое убеждение, что ставку надо снижать, а для приоритетных отраслей вводить льготную ставку. То же самое касается ипотеки. Нужна доступная ипотека, чтобы стройка продолжала развиваться. По итогам I квартала 2026 г. мы видим, что темпы стройки снизились – и это связано именно с недоступной ипотекой. И мало дать доступный кредит под низкий процент. Хотя я считаю, что процент по ипотеке должен быть не выше 2–3%. Нужно еще и контролировать ситуацию, чтобы не началась спекуляция. Что мы видим? Людям такой процент дают, а недобросовестные организации, которые, по сути, являются спекулянтами, начинают взвинчивать цены. Этого нельзя допускать. Так же как нельзя этого допускать, когда мы для важных отраслей республики даем льготные кредиты. Сейчас контроль за этим лежит на ФАС. Но, опять же, было бы неплохо, если бы хоть какая-то часть этих полномочий была у регионов.

«Мы одними из первых столкнулись с проблемами»
– Вы говорили, что в 2023–2025 гг. недопоступление налога на прибыль организаций от предприятий алюминиевой и угольной промышленности в бюджет Хакасии превысило 40 млрд руб. Как это сказалось на регионе? Как удается формировать бюджет в такой ситуации?
– Когда я в первый раз был избран в 2018 г., то столкнулся с тем, что наши ключевые отрасли – угольная и алюминиевая – вошли в очень сложный период. Если в советское время экономика развивалась планово и эти отрасли не зависели от конъюнктуры международных рынков, то с переходом к рыночной экономике такие регионы, как Хакасия и ряд других, оказались привязаны к колебаниям на бирже. Когда цена на уголь и алюминий взлетает, то регион живет более-менее достойно. Цена падает – начинаются огромные сложности. К сожалению, предсказать эти колебания невозможно. Они не зависят от региона, более того, они даже по большому счету и от страны мало зависят.

Поэтому мы и ставили цель – снизить зависимость от этих отраслей. Я уже сказал, какие есть результаты. С первых дней я ставил задачу обеспечения роста собственных доходов региона – и результаты есть. Но в то же время стоит задача – рачительное отношение к расходам. Можно заниматься мегастройками, перекладывать асфальт или плитку по несколько раз за год, а можно эти средства распределить так, чтобы они принесли наибольший эффект. Мы, к примеру, ежегодно серьезно работаем над сокращением чиновничьего аппарата. Здесь есть определенные сложности, не всегда от нас зависит появление новых полномочий, которые иногда федерация передает региону. Одна из целей КПРФ – навести порядок в этой сфере через законодательное регулирование.

Естественно, у нас приоритет отдан первоочередным расходам. Есть неприкосновенные расходы – зарплаты бюджетникам, учителям, врачам, социальные льготы. До того как я стал губернатором, были сбои, допускались невыплаты в течение нескольких месяцев. Мы эту болезнь перебороли за счет строгой финансовой дисциплины.

– Ваши соседи, Иркутская область к примеру, в этом году столкнулись с огромными проблемами при формировании бюджета…
– Мы столкнулись с этими проблемами еще в 2023 г., потому что две наши экспортно ориентированные отрасли оказались под ограничениями на реализацию своей продукции в ряде стран. То есть мы одними из первых столкнулись с этим. Поэтому мы уже знаем, как жить в таких условиях, мы отчасти к ним приспособились. И мы ощущаем большую поддержку от президента, правительства, Минфина. К примеру, в 2025 г. нам дополнительно дали 1,6 млрд руб. дотаций на покрытие нашего бюджетного дефицита. С одной стороны, мы многое делаем сами и правительство это видит, с другой стороны, и правительство России нам помогает сбалансировать бюджет.

– А в этом году сколько нужно?
– Дефицит текущего бюджета республики – около 7 млрд руб. Но, опять же, поскольку мы столкнулись с проблемами раньше, то мы ежегодно ведем работу по разумному сокращению расходов. В 2025 г. мы сократили дефицит бюджета на 2,5 млрд руб. Мы сократили на 10% расходы на органы власти, а также более чем на 5% сократили численность региональных чиновников. В 2026 г. тоже это прорабатываем. На этот году мною поставлена цель – сокращение около 10% чиновников. Чтобы минимизировать ущерб конкретным людям, мы ввели мораторий на прием на работу. Если вакансия появляется, мы ее замораживаем. И дальше на специальной комиссии разбираем – если вакансия важна для жизнеобеспечения, работы региональных органов власти, то мы даем возможность нанять человека. Но если мы понимаем, что можно обойтись без нее и это не повлияет на эффективность работы органа власти, то мы занимать должность не даем.

– Муниципалитетов это касается?
– Муниципалитеты у нас избираются непосредственно жителями. Они имеют определенную степень независимости и свой бюджет. Прямо указывать мы им не можем. Но аналогичные рекомендации мы им выдали.

– Сколько у вас человек работает [чиновников]?
– Чуть больше 1600 человек работников органов исполнительной власти республики.

– А работа есть для тех людей, кого сокращают?
– У нас безработица одна из самых низких в стране. В 2026 г. официальная безработица – 0,7%, а уровень безработицы, рассчитанный по международной методике, с учетом скрытой, – 1%. Вакансий в 2,5–3 раза больше, чем число желающих трудоустроиться. Другой вопрос, что не всегда тех, кто желает трудоустроиться, устраивает уровень оплаты труда и специфика работы. Через центр занятости мы предоставляем возможность обучения, переобучения, повышения квалификации. Но тут есть над чем работать. Зарплаты должны быть достойными, по крайней мере обеспечивающими минимально необходимые потребности с учетом сегодняшнего уровня развития общества.

– Тренда на рост зарплат же больше нет?
– Зарплата растет у нас ежегодно. Но, конечно, среднюю заработную плату разгоняют крупные предприятия.

– А есть проблемы с зарплатами на крупных предприятиях?
– На сегодняшний день нет, зарплата платится вовремя. Опять же задолженность по зарплате на предприятиях республики за последние семь лет мы снизили в разы. У нас сейчас две организации имеют задолженность, но они находятся в процессе ликвидации. Наибольшая задолженность – у одного предприятия в транспортной отрасли. У второй организации незначительная задолженность перед несколькими людьми. Но мы это держим на контроле. Общая задолженность составляет 8 млн руб., из которых 90% – это как раз у транспортной организации, которая находится в стадии ликвидации.

– Недавно суд обязал региональное правительство установить единый порядок выплат семьям погибших участников спецоперации. Почему сложилась такая ситуация? Почему единого порядка не было?
– У нас выплаты родственникам участников спецоперации осуществлялись с первых дней. Но они делались из резервного фонда. Подход был ко всем единый. Почему из резервного фонда? Потому что запланировать эти расходы, мягко выражаясь, очень сложно. Мы не знаем, какими они будут. Кроме того, мы понимали, что это должно регулироваться на законодательном уровне. Но суд принял решение, что нормативные акты должно издать правительство. Можно по-разному оценивать это решение. Но мы его будем исполнять. С точки зрения прав и законных интересов самих участников спецоперации и членов их семей ничего не изменится. Как мы сейчас выплачиваем, так и продолжим – в том же объеме и в те же сроки.

«Критика по делу помогает расти»
– Вы в начале сказали, что Хакасия – это регион, где активная политическая борьба. Вам это помогает или мешает? Или это такая система сдержек и противовесов?
– Здоровая политическая конкуренция, безусловно, помогает. Когда ты находишься в неконкурентной среде, сложно развиваться. Конструктивная критика, критика по делу, с предложением, что делать, помогает расти команде в управленческом плане, в плане повышения эффективности. Мое глубокое убеждение – важно придерживаться принципа, который был озвучен одним известным коммунистическим деятелем: «Критикуя, предлагай. Предлагаешь, делай. Делая, отвечай». И тогда все будет нормально. К сожалению, даже у нас в Хакасии не все следуют этому принципу. Иногда критика идет огульная, критика ради критики. Такое, конечно, больше мешает.

– Как отношения со спикером Верховного совета Сергеем Соколом [снялся с выборов главы Хакасии в 2023 г., объяснив это проблемами со здоровьем]?
– Все благополучно. Сергей Михайлович является главой регионального парламента и система отношений у нас выстроена.

– Между вами так волнами, да, отношения – от любви до ненависти и обратно?
– Просто у нас иногда все переносится на какое-то межличностное противостояние. Но в основном все-таки это противостояние партий.

– Вы же еще постоянно судитесь по поводу решений Верховного совета?
– И выигрываем в суде.

– Недавно Верховный суд республики отклонил иск регионального правительства к Верховному совету, который касался поправок об отчислении средств из бюджета региона в казну Абакана. Вы сразу возражали против этого закона. Почему? Что теперь намерены делать – перечислять средства?
– Суд еще не закончен. Идет обжалование. У правительства есть четкая правовая позиция. Принятый Верховным советом закон противоречит как федеральному, так и региональному бюджетному законодательству. Но кроме того – что важнее – должно быть справедливое распределение ресурсов. Мы уже говорили с вами, что неправильно, когда весь ресурс концентрируется в одном или в нескольких мегаполисах. Ресурсы должны разделяться пропорционально между регионами, исходя из экономического вклада каждого региона. Тогда Россия будет развиваться равномерно.

То же самое и здесь, только на примере отдельно взятой Хакасии. Мы видим, что администрация Абакана изыскивает средства на проведение праздников на широкую ногу, приглашает известных артистов, вроде Shaman. При этом ряд наших сел, малых городов не могут найти средства на решение проблем жизнеобеспечения. Например, у нас есть моногород Сорск, где крупнейшее в стране производство молибдена, там полный замкнутый цикл, от добычи до получения концентрата. И Сорск не может найти средства на ремонт котельной, чтобы горячая вода была у жителей не только в зимний период. Мы из регионального бюджета ему выделяем деньги. У Абакана таких проблем нет. В Абакане есть проблемы с благоустройством, дорогами. Но все же Абакан у нас единственный недотационный муниципалитет.

Все за то, чтобы Абакан развивался, но это должно быть разумно, а не просто дать средства в свободное распоряжение муниципалитету. Мы видим, что не всегда муниципальные власти рационально подходят к распределению этих средств. И мы выступили с твердой позицией, что развиваться должны все города и села в республике. Мы как региональная власть это регулируем. В Абакан мы и так отдаем существенные средства. Приоритетно отдаем туда деньги по национальным проектам и федеральным программам – непропорционально, кстати, численности населения Абакана. Более того, мы добровольно, чтобы стимулировать работу по росту предприятий, предпринимателей, отдали 30% УСН муниципалитетам. И больше половины получает Абакан, речь о сотнях миллионов рублей.

Поэтому этот закон, который мы с вами обсуждаем, нарушает принцип справедливости и противоречит действующему бюджетному законодательству. Мы выступили против него изначально. Дали отрицательное заключение на стадии принятия. Мы видели, что на стадии реализации закона к нам возникнут вопросы от правоохранительных органов.

Мы же понимаем, есть разные стадии обжалования. У нас есть опыт, когда первая инстанция принимала одно решение – не в нашу пользу, а следующая инстанция отменяла это решение. Как, например, по закону о межбюджетных отношениях, когда Верховный Совет преодолел вето, которое я наложил на этот закон – опять же, как на противоречащий федеральному законодательству. Первая инстанция вынесла решение не в нашу пользу. Но мы его обжаловали. И на сегодняшний день этот закон не действует.

– Вы сказали, что боитесь, что правоохранительные органы заинтересуются…
– Мы не боимся. Тут дело не в страхе. Мы видим риски, что при исполнении этого закона могут возникнуть вопросы. Причем они возникнут не только к региональным властям, но и к муниципальным.

– А в других регионах есть такая практика отчислений?
– Насколько мне известно, законы о столицах есть, но они приняты несколько в другом виде, с несколько другими инструментами поддержки.

– Мэр может смениться в этом году? Глава Абакана Алексей Лемин вошел в списки кандидатов «Единой России» на выборах в Госдуму.
– Я не берусь это комментировать. Это решение самого главы администрации Абакана и партии, которую он представляет.

– Вы накладывали вето и на региональный закон о переходе на одноуровневую модель местного самоуправления. Чем он вам не нравится? Эта реформа же как раз позволяет сократить число муниципальных чиновников.
– Не позволяет. Мы предлагали вынести эту тему на референдум в регионе, провести общественный опрос через Общественную палату Хакасии – у нас есть такая практика. Но депутаты не поддержали это. Наши муниципальные образования провели сходы, где жители однозначно выразили свое мнение – они хотят сохранить действующую двухуровневую систему, сохранить сельские поселковые советы как власть, которая наиболее близка к жителям. Это мнение полностью совпадает с моей личной позицией. Истинное народовластие и непосредственная демократия есть именно в малых коллективах – это знает любой, кто изучал теорию государства и права. И если мы ликвидируем этот уровень, мы уменьшим обратную связь жителей с властью.

Можно, конечно, жить при любой модели. И практика есть разная. Например, соседи из Кузбасса давно перешли на одноуровневую модель. Но чтобы обеспечить тот же уровень связи жителей с властью, придется потратить еще больше ресурсов. В этом-то и проблема. Придется дополнительно создавать территориальное общественное самоуправление (ТОС), старост, другие институты, которые будут обеспечивать эту связь. Но связь между людьми и властью будет меньше. В случае с главой сельсовета – у людей есть избранный земляк, который живет в этом же селе. Человек может к нему прийти в любой момент, рассказать свою проблему, просто пообщаться. У главы сельсовета есть конкретные полномочия. А у ТОСа или представителей района полномочий нет. Они передают эту информацию на уровень главы района. И в итоге глава района принимает решение. Но все же, чтобы вкрутить лампочку в фонаре на улице или заделать яму на дороге, человек с соответствующими полномочиями должен быть рядом, а не в 30 км. И не факт, что он примет это решение.

Правительство Хакасии заняло позицию поддержки двухуровневой системы. К тому же в Хакасии есть определенные традиции, есть специфика территории, связанная с разным климатом, разным этническим, национальным составом. И двухуровневая система, при которой есть сельская власть, близкая к людям, больше отвечает специфике именно Хакасии. Это и позиция президента, что регионы должны сами определяться – исходя из интересов жителей. Мы так и сделали.

– Почти все национальные республики остались с двухуровневой системой.
– Для меня здесь решающим является эффективность управления. А когда, чтобы постричь газон, спилить дерево, кто-то должен ехать за 50 км – такая эффективность снижается. Есть и позиция наших районов, сел, аалов, деревень, что этот уровень надо сохранить. К этому уровню власти тоже неоднозначное отношение. Есть главы пассивные, которых приходится заставлять работать. Но, ликвидировав этот уровень, эту проблему не решить. Если этих людей сделают специалистами районной администрации, они будут такими же безынициативными. Для меня как для управленца важнее, чтобы рядом с жителями находился человек, у которого есть полномочия делать свою работу оперативно.

«Хакасия – это регион, где родился «Русал»
– Хакасия вошла в проект «Долина Менделеева», который предложил секретарь Совбеза Сергей Шойгу. А что за предприятия будут построены в регионе в рамках этого проекта и когда?
– Предполагается создание Ангаро-Енисейского кластера, куда входит несколько регионов – Хакасия, Красноярский край, Тува, Иркутская область. В перспективе может быть еще больше регионов. Это идея Сергея Кужугетовича Шойгу. Сейчас создан фонд «Долина Менделеева», цель которого помочь в реализации проекта, помочь регионам с поисками инвесторов. Конечная цель – обеспечение развития регионов кластера, а также развития страны. Основная задача – добыча и переработка редких и редкоземельных металлов и создание продукции с высокой степенью переработки.

– Какая-то конкретика есть? Что это за предприятия будут в Хакасии, когда начнется стройка и кто инвесторы?
– Проект сегодня на стадии планирования. Были подняты советские планы. К примеру, на Енисее советская власть планировала строительство около 10 гидроэлектростанций. В Хакасии, на юге Красноярского края планировался огромный промышленный комплекс. Должны были дальше развивать производства по переработке металла, которые у нас сегодня действуют, вроде алюминиевого завода. Кроме того, планировался большой комплекс в Минусинске. К сожалению, за 1990-е гг. его растащили. Во многом «Долина Менделеева» предполагает эти планы – уже в новом виде – реализовать. Это ложится в стратегию развития Хакасии, поскольку у нас одна из целей – создание производств с высокой степенью переработки. Кроме того, это совпадает с теми проектами, которые мы уже реализуем. У нас на завершающей стадии находится создание особой экономической зоны (ОЭЗ). Мы ждем постановления правительства Российской Федерации на этот счет. У нас есть возможности, чтобы эту зону расширить. Рядом с ней находится Саяно-Шушенская ГЭС, у которой есть мощности, – надо развивать энергетику, сети, строить трансформаторные подстанции.

– То есть объекты «Долины Менделеева» будут частью этой особой экономической зоны?
– Цель, которую сегодня начинает реализовывать фонд, – а фактически в этом году они начнут только проектирование – создать замкнутый цикл производства: от добычи до конечного высокотехнологичного продукта. Без редкоземельных металлов не будет ни смартфонов, ни сотовой связи, ни дронов. И у нас должны такие производства появляться. Они требуют большого количества энергии. У нас эта энергия есть – это две гидроэлектростанции: самая крупная в России Саяно-Шушенская и Майнская. Проект «Долина Менделеева» сейчас на стадии проектирования и поиска инвесторов. Планируется также создание научно-образовательного центра. Это совпадает и с программой КПРФ, где написано, что производство должно быть связано с системой образования и наукой, как было в СССР. Когда мы решаем вопрос технического развития, модернизации за счет науки. Образование же решает кадровую проблему. В советское время, когда строился Саяногорск, так все и было организовано. У нас, например, до сих пор рядом с ГЭС действует филиал Сибирского федерального университета, который целенаправленно готовит гидроэнергетиков – причем для всей страны.

– Если переформулировать одного персонажа – где деньги на это?
– Работа ведется с крупными предприятиями. Когда в последний раз приезжал Сергей Кужугетович Шойгу, мы ему показывали землю под возможное расширение этого проекта – она находится рядом с алюминиевым заводом в сторону Саяногорска. Там около 2000 га, в перспективе есть возможности развития и самого Саяногорска. Если производства появятся, нужны будут специалисты, им нужно будет где-то жить, у них будут дети, семьи – нужна социальная инфраструктура. И в ту свою поездку Сергей Кужугетович как раз привез потенциальных инвесторов. Понятно, что в том числе и «Русал» рассматривается, потому что Хакасия – регион, где родился этот холдинг. Но были представители и «Ростеха», и «Росатома». Со всеми ними работа ведется. К примеру, у нас одна из идей для ОЭЗ – размещение там производства промышленных аккумуляторов, которые можно использовать в автомобилестроении, в промышленности в целом.

– Вы часто общаетесь с Шойгу?
– Мы во время поездок стараемся со всеми выстраивать рабочие отношения.

– А когда ждать постановление правительства по ОЭЗ? И кто будет основным резидентом, кроме «Русала»?
– Мы ожидаем подписания в ближайшее время. Пакет документов находится в правительстве. Якорный резидент действительно «Русал». У них в планах вложить 28 млрд руб. Они собираются расширить действующее производство фольги в два раза. И, соответственно, под производство фольги – холодный сталепрокат. Также у нас на сегодняшний день есть еще четыре потенциальных резидента, которые готовы зайти на площадку. Это предприятие, которое готово из алюминия изготавливать продукцию. Предприятие, которое хочет производить горнодобывающее оборудование. И также производство подшипников, которое сегодня есть в Саяногорске, – они тоже готовы зайти в эту зону и расширить свое текущее производство.

– Расскажите о проекте «Русгидро» по строительству центров обработки данных (ЦОД) в регионе?
– Это общемировая практика, когда ЦОДы размещаются рядом с источником генерации. У «Русгидро» есть огромные источники генерации. У Хакасии и предприятий в регионе есть потребность в обработке данных, в вычислительных мощностях, в хранении больших данных. Этот проект такие потребности закроет.

«Угольной отрасли тяжело»
– Чем объясняется рост экспорта угля из региона в 2026 г.? Какой план по экспорту на год? Насколько при этом рентабелен экспорт?
– Рост и добычи, и экспорта угля связан с тем, что предприятия пытаются сохранить коллективы. Надо, чтобы остановки работы не было. Предприятия стараются вывозить уголь, хотя бы как-то повышая свою рентабельность. По I кварталу действительно есть рост и по добыче, и по экспорту. Более того, есть положительная тенденция по вывозу на Восток. Но хотелось бы еще больше, потому что там наиболее выгодная цена для предприятий республики. Соответственно, будет больше доходов у регионального бюджета. Рост есть, железная дорога сегодня везет – и мы благодарны за это.

Но, с другой стороны, мы понимаем, что в нынешних условиях угольной отрасли тяжело. Причем не только в России, но и в мире. И, конечно, важно, чтобы она сохранилась, потому что сегодня из-за роста технологий идет рост потребления электроэнергии. И в ближайшие десятилетия уголь все равно будет востребован. Важно, чтобы Россия преодолела кризис отрасли, который связан с рыночной экономикой, с международной биржей, с невыгодной конъюнктурой цен. Мы один из тех регионов, кто сильно зависит от угля. У нас были периоды, когда мы были на втором месте по добыче после Кузбасса.

– У вас же еще с ними конкуренция за вывоз, да?
– По Восточному полигону железной дороги, да. Все угледобывающие регионы с 2021 г. борются за то, чтоб как можно больше ввести на Восток. Там самая выгодная цена. А сегодня это связано еще и с тем, что Запад ввел эмбарго и, хоть продажи осуществляются, но очень сложными логистическими путями.

– Какой план все-таки на этот год по экспорту?
– Я предполагаю, что будет на уровне прошлого года и добыча, и вывоз, который с учетом внутреннего рынка составил более 23 млн т. Сегодня предприятия работают в минус. Но у нас пока ни одного предприятия не закрылось. Хотя, конечно, некоторые из разрезов отправляли людей в простой на две трети заработка. Эта цифра у нас до 500 человек доходила. Но нашим угольщикам проще, поскольку у нас открытый способ добычи. Шахты в кризис угольной отрасли страдают больше.

– Сейчас они в простое?
– Нет, работа идет. Но еще раз повторю, отрасль требует поддержки. Причем отрасль в целом в стране. Чтобы ее сохранить, ее надо поддержать. В первую очередь компенсировать траты на транспортировку, логистику. Потому что это около 70% всех расходов угольных предприятий.

– Регион будет обращаться в правительство за поддержкой?
– Мы уже обращались. И продолжим обращаться. Я на связи по этому вопросу с главой Минэнерго Сергеем Евгеньевичем Цивилевым, с вице-премьером Александром Валентиновичем Новаком. Мы этот вопрос постоянно поднимаем. И, конечно, делаем все, чтобы наши предприятия и угольная отрасль в целом получили поддержку.

«Мы здраво все оцениваем»
– Три года назад республика просила правительство и «Газпром» провести в регион магистральный газопровод. Принято ли такое решение, каковы перспективы газификации Хакасии?
– К сожалению, пока решения нет. Мы направляли обращения на этот счет, продолжаем этот вопрос ставить на совещаниях разного уровня. Мы понимаем, что Хакасии нужен газ. Нужен с точки зрения дополнительных возможностей по развитию экономики, потому что ряд потенциальных инвесторов прямо спрашивают: «Есть у вас возможность подключиться к газу или нет»? Поэтому газификация позволила бы быстрее развивать экономику Хакасии. У нас существенная часть жителей проживает в Хакасско-Минусинской котловине. В зимний период есть проблема с застоем воздушных масс, когда угольная генерация приводит к тому, что мы объявляем режим черного неба. У нас есть региональная программа, есть федеральная программа «Чистый воздух». Мы боремся с этой бедой. Но газ позволил бы нам эффективнее это делать. То есть газификация позволила бы республике быстрее развиваться и помогла бы решению экологических проблем.

Но мы здраво все оцениваем. Понимаем, что это возможно, только если окончательные решения на федеральном уровне будут приняты по проекту «Силы Сибири – 2». И продолжаем работать над тем, чтобы «Газпром» при определении трассы прохождения трубопровода учитывал интересы Хакасии и юга Красноярского края.

– То есть по Хакасии может пройти часть газопровода, если проект реализуют?
– Пока сложно сказать, потому что еще нет решений по самому проекту «Сила Сибири – 2». Там есть разная трассировка. В предварительном варианте, что мы видели, Хакасия не включена.

– А где пройдет?
– По Красноярскому краю. Хотя у нас же рядом и Минусинск, и ряд районов юга Красноярского края, у которых те же и экономические, и экологические проблемы, что у нас. И их было бы проще решить, если бы наш макрорегион был газифицирован.

– Здесь больше лоббистом вы выступаете или «Русал»?
– Тут все заинтересованы. Мы провели как раз референдум через Общественную палату, тысячи жителей высказались «за». Предприятия поддерживают. Нужно, чтобы обстоятельства в отношениях с Китаем сложились и переговорный процесс вышел в нужное русло. Мы же понимаем, что проект должен реализовываться на выгодных для России условиях. И интересы регионов тоже должны быть учтены. Все-таки неправильно, что в центральной части России даже отдаленные дачи газифицированы, а в Сибири целые регионы находятся без газоснабжения.

– В Хакасии были прилеты беспилотников?
– Нет, к счастью.

– Как ситуация с автомобильным топливом?
– На сегодняшний день у нас запасы топлива, если мы говорим про потребительский рынок, на три-четыре недели. Это обычный срок. По моему поручению ситуация постоянно отслеживается региональным минэкономразвития. Пока о нехватке топлива речи не идет. К нам топливо поставляется в основном из ближайших регионов Сибири, к примеру из Красноярского края и Омской области. Но с учетом общего информационного фона по стране мы начинаем видеть желание отдельных спекулянтов на этом что-то подзаработать. Но вместе с ФАС с этим боремся.

– То есть, на ваш взгляд, это больше не последствия ситуаций с НПЗ, а работа спекулянтов?
– Я не вижу общую картину. Я вижу картину только на уровне Хакасии и Сибири. На сегодняшний день все поставки нам подтверждают. Есть определенные переживания у крупных предприятий, кто закупал топливо. Но, опять же, это все связано с общим информационным фоном.

– А цены?
– Отдельные заправки подняли цены. Но на других цена находится на том уровне, на котором была.

«К Сибири нельзя натягивать рамку нормативов»
– В регионе самый низкий рост платы за коммунальные расходы граждан – всего 8%. За счет чего это получилось?
– Да, такой процент на этот год у нас. А есть регионы, где он больше 20%. У нас действительно один из самых низких в стране индексов роста. Здесь мы с комитетом по тарифному регулированию работаем очень принципиально. В 2025 г. мы исключили как необоснованные из заявок расходы в размере более 22 млрд руб. – то, что нам подавали предприятия, которые участвуют в регулировании: это те, кто отвечает за тепло-, водо- и электроснабжение, вывоз мусора.

Как устроено федеральное законодательство? Организация, которая осуществляет водоснабжение, подает в региональный комитет по тарифному регулированию заявку, где указывает свои запросы – транспортные расходы, командировочные, зарплаты, средства на модернизацию и т. д. Эта информация проверяется, и что-то исключается. Расходы на модернизацию и ремонт мы сохраняем. Многие организации пытаются впихнуть зарплаты намного выше средних по региону, излишние вещи с точки зрения роскоши. Мы все это вычищаем. За счет этого удается держать тарифы одними из самых низких в стране. Мы готовы в тариф закладывать увеличение мощностей, модернизацию, но не будем вкладывать туда необоснованные хотелки. Бывает, что ряд недобросовестных ресурсоснабжающих организаций закладывают деньги на ремонт, а в итоге тратят их на выплату себе премий. Это все вычитается нами. ФАС нас поддерживает. И в следующем периоде регулирования эти средства у них идут на изъятие.

– В Хакасии могут ввести ограничения по продаже алкоголя. Какие сейчас действуют и какие новые меры планируются? И для чего они нужны?
– Сейчас ограничения стандартные – запрет на продажу с 23.00 до 8.00, запрет на продажу несовершеннолетним. Есть запреты на продажу в праздничные дни. В Верховный совет внесены законопроекты, которые сокращают время продажи. В отдельных муниципалитетах есть инициативы, которые касаются необходимости увеличения расстояния от зданий, где находятся образовательные, культурные организации, до места продажи алкоголя. Ну и остается актуальным вопрос с наливайками на первых этажах многоэтажек. Здесь депутаты прорабатывают вопрос, как минимизировать эту проблему.

– А как обстоят дела с продажей алкоголя?
– В целом у нас уровень потребления алкоголя несколько выше среднероссийского. Но у нас есть определенная специфика, что ряд соседних регионов активно закупается алкоголем у нас. Ну не только алкоголем.

– У вас есть сокращения неэффективных школ и больниц?
– Я считаю, что к Сибири, Дальнему Востоку нельзя натягивать лямку нормативов. У нас очень много малых и отдаленных сел. И они нужны – в ряде из них находятся важные для региона производства. Конечно, бездумно сокращать здесь нельзя. Такое сокращение приведет к ликвидации целых населенных пунктов и существенно повлияет на экономику, на сохранение предприятий и их развитие. Поэтому такого поголовного подхода быть не должно. Норматив должен быть привязан к специфике территории.

То же самое касается подушевого финансирования – в европейской части одна плотность населения, совершенно иная у нас или в Приморье. При этом, наверно, такой процесс объективен в силу централизации. А процесс централизации идет по всему миру. Но, опять же, относиться к этому надо очень аккуратно. Мы должны в первую очередь думать о демографии – о чем говорит президент. Школа для какого-нибудь села, деревни, аала – это как градообразующее предприятие. Если ее ликвидировать, то создаются риски вообще для жизни населенного пункта.

– Люди будут непросвещенные и не станут коммунистами.
– Тоже верно.

«Страна сверхбогата»
– Какие меры поддержки для врачей действуют в регионе, чтобы удержать их в системе здравоохранения?
– Действительно, основная проблема в здравоохранении в Хакасии, да и по всей России – это кадровая. Особенно не хватает узких специалистов. Мы, конечно, предпринимаем меры. За последние пять лет разработан целый комплекс дополнительных мер поддержки. Мы активно заключаем договоры на целевое обучение медицинских специалистов – сейчас у нас более 800 таких договоров. Выплачивается региональная стипендия. Мы ввели ряд выплат по отдельным категориям специалистов – от 150 000 до 2 млн руб. Выплаты зависят от специализации и привязки к территории. Если в отдельных сельских территориях, в моногородах наибольшая потребность, то выплата там будет максимальная. Есть еще ряд доплат: 10 000 руб. молодым специалистам, 20 000 руб. доплачиваем врачам, которые досрочно выходят из декрета. Ключевая мера поддержки – приобретение жилья врачам, чтобы они оставались в Хакасии.

– А какой дефицит врачей?
– Общий дефицит медицинских работников около 12%. Думаю, нам помогут и те изменения в федеральном законодательстве, которые обязали тех, кто учится по целевому направлению, отработать в медучреждении. Важно, чтобы местные врачи не переезжали, но и чтобы приезжали врачи из других регионов. В этой сфере есть одна большая проблема. Нынешняя система оплаты труда медицинских работников, учителей выстроена так, что она привязана к средней заработной плате по региону. И здесь в заранее невыгодной позиции находятся регионы с более слабой экономикой, которых в общем-то большинство. У нас, например, проблема в том, что рядом находится Красноярский край – огромный регион, у которого есть северные территории. Понятно, что там средняя зарплата по региону выше. Хотя у нас она тоже не из самых маленьких. Мы в Сибирском федеральном округе по зарплате в какие-то годы – в середине находимся, в какие-то годы – в верхнюю часть рейтинга выбиваемся. А по стране по зарплатам входим в 35 лучших регионов. Но тем не менее соседство с таким экономически сильным регионом приводит к оттоку специалистов. И нам с этим оттоком бороться сложнее, потому что бюджетные возможности несоотносимы.

Конечно, эту систему надо менять. Задача нашей партии в том числе, что нужно вводить единую сетку оплаты труда учителей и врачей. Понятно, что должны быть какие-то коэффициенты – одно дело, когда человек живет где-то на побережье южного моря, и другое дело, если работает там, где вечная мерзлота. Но это должны быть просто коэффициенты, а не заведомо дискриминационная привязка к средней зарплате по региону.

Единую сетку оплаты надо вводить для учителей, врачей, работников культуры. В советское время все было продумано. И я знаю, что были и есть такие планы у правительства России. Если Госдума разработает такие инициативы, то они воплотятся в жизнь. Тут мы опять приходим к тому, о чем я говорил, – о перегибах в налоговом, бюджетном законодательстве, когда все идет в крупные агломерации, а небольшим регионам ничего не достается. Этот подход надо менять. Нужно, чтобы страна развивалась равномерно. Это стратегически важно для России. У нас огромная территория, которую надо заселять. Страна сверхбогата. И наша задача как благодарных потомков, которым все это досталось от наших дедов и прадедов, это сохранить. А если мы не будем равномерно развивать нашу страну, это будет сделать очень сложно.

– Звучит как предвыборный лозунг. А вы как кандидат от КПРФ, как один из паровозов списка партии можете назвать три пункта для развития Хакасии?
– Чтобы страна жила лучше, надо воплотить в жизнь Программу победы КПРФ. Нужны изменения бюджетного и налогового законодательства в сторону более справедливого распределения. Не должны беднейшие слои населения платить такие же налоги, как 10% богатейших и 1% сверхбогатых людей. А сегодня по большому счету это так. Хотя прогрессивная шкала и была введена, но она неполноценная. В ряде стран, где действует прогрессивная шкала налогообложения, для сверхдоходов налоги доходят до 80%. И это справедливо. Крайне важно, чтобы предприятия платили налоги там, где они находятся. Это обеспечит равномерность развития всех регионов и муниципалитетов в стране. Не должно законодательство стимулировать инструменты обхода этого правила, когда центры прибыли могут концентрироваться в Москве, Санкт-Петербурге и других больших городах. И офисы предприятий должны располагаться там, где сконцентрировано основное производство.

«Государство должно управлять предприятиями»
– Вы ведете переговоры с кем-то из бизнесменов, чтобы перевести головные офисы в Хакасию? Президент давал поручение, чтобы переводить компании в регионы, правда, это касалось только госкомпаний.
– Мы ведем такие переговоры с «Русалом». Но пока это все на стадии переговоров.

– Не хотят ехать в Сибирь?
– Тут дело не в позиции конкретного предприятия. Понятно, что все хотят быть в столице, где ближе, проще решать какие-то вопросы. Но есть же интересы народа, интересы страны. Мы же понимаем, что если при текущей системе какой-нибудь собственник крупного предприятия зарегистрирован не в Москве, а в Хакасии, Бурятии, Хабаровском крае, Владимирской области, он и налоги как физлицо платит в этих регионах. Здесь тоже надо наводить порядок.

– Всех миллиардеров – в Сибирь!?
– (Смеется.) Безусловно. Еще один важный момент – дать региональным и муниципальным органам власти реальные рычаги влияния на экономику. Это означает возможность создавать полноценные госпредприятия, чтобы затем они участвовали в рыночных отношениях, в работе отраслей. Потому что сегодня госпредприятия вытесняют с рынка. Мы в Хакасии, например, вынуждены были ряд наших дорожных предприятий акционировать. Мы остались собственником как государство, но ряд инструментов управления оказался ограничен. Государство должно управлять предприятиями. Но в то же время государство должно иметь возможность конкурировать и в рамках рыночных отношений. И если этот инструментарий будет у регионов и муниципалитетов, то экономика будет быстрее развиваться. Пусть ФАС следит за тем, чтобы эта конкуренция была такой, чтобы не ущемлялись права частных предприятий. Но дайте шанс нам, регионам, показать, что мы тоже можем создавать производства, что мы можем ими управлять и делать это эффективно. Пока такие возможности ограничены. И тут тоже нужно менять федеральное законодательство.

Эти два шага обеспечат дополнительное поступление доходов как в региональные и местные бюджеты, так и в федеральный. И тогда можно будет сделать третий шаг – это изменения в социальной сфере. Нам нужно менять сферу образования и науки. Это крайне важно. Сегодня общество развивается очень динамично, огромные потоки информации – как правдивой, так и ложной, как научной, так и антинаучной. Нам нужно вкладывать деньги в образование и науку, чтобы жители страны могли ориентироваться в потоке информации в этом быстро меняющемся мире, могли иметь возможность стать высококлассными специалистами в тех отраслям, которые им интересны, чтобы менять их и продвигать вперед. Нужно обеспечить более тесную связь образования, науки и производства. Опять же для этого нужно вкладывать деньги. Но они все вернутся, потому что будут обеспечивать ускорение развития экономики.

– Вы говорите, что нужны госпредприятия. А как это соотносится – крупнейшие частные компании в регионе, с которыми приходится взаимодействовать губернатору-коммунисту?
– У меня есть система убеждений. Есть программа партии, которую я буду пропагандировать в ходе этой избирательной кампании. Мы понимаем, что конкуренция эффективно развивает экономику, но до определенного этапа. Рано или поздно в отрасли наступает монополизация – естественным путем. Выигрывает сильнейшее предприятие. И конкуренции уже нет. И частный собственник становится не нужен. А с учетом того, что он преследует свой личный интерес, он еще и тормозит развитие отрасли. Если мы говорим про крупные предприятия, которые внутри страны являются монополией, а вне страны конкурируют с другими похожими производствами – опять же эффективнее конкурировать не частному лицу, эффективнее конкурировать на уровне государства. Это один из основных пунктов нашей программы – естественные монополии должны находиться в руках народа и государства как посредника.

«Жители избрали, жители доверяют»
– В Хакасии есть памятник Иосифу Сталину?
– Нет.

– А почему? Вот у ваших коллег-коммунистов из Орловской области он стоит.
– У нас в апреле было общественное голосование, в нем участвовало более 13 000 жителей. Около 80% жителей высказались за то, чтобы в Парке победы в Абакане появился памятник Иосифу Сталину как Верховному главнокомандующему Вооруженными силами СССР в период Великой Отечественной войны. Будет ли это решение реализовано, зависит от администрации Абакана. Я еще раз повторю, что мы активно используем такие формы выявления мнения населения. Я лично на системной основе с жителями общаюсь. Стараюсь быть доступным не только на работе, но и в быту. Ко мне можно в магазине подойти, что-то спросить – многие так и делают. Активно провожу эфиры на телевидении, радио, соцсетях. С самого начала избрания я старался обеспечить эту связь, и мы ее сохранили до сих пор.

– Вы единственный губернатор из тех, кто сам избрался в 2018 г. и кто до сих пор занимает свой пост. А как вам это удалось?
– У меня есть поддержка людей, есть поддержка президента, Геннадия Андреевича Зюганова и фракции КПРФ в Госдуме. Есть поддержка от председателя Совета Федерации Валентины Ивановны Матвиенко, мы ей очень благодарны за внимание к региону, к отдельным проектам, которые мы реализуем, она лично очень переживает. Мы выстроили конструктивные отношения с правительством, помогает Михаил Владимирович Мишустин и подавляющая часть федеральных министров. Несмотря на противостояние между КПРФ и «Единой Россией», региональное правительство сформировано не по партийному признаку, а по профессиональному. У меня работают как коммунисты, так и члены «Единой России», и ЛДПР. Федеральное правительство не смотрит на партийную принадлежность при взаимодействии с нами.

– Вы могли бы в федеральном правительстве-то поработать или не готовы еще?
– У меня все-таки еще много планов, которые надо реализовать в регионе. Жители избрали, жители доверяют. Срок полномочий в 2028 г. заканчивается.

– Учитывая, что вы на втором месте в общефедеральной части списка кандидатов в Госдуму от КПРФ, вы перейдете этой осенью в Госдуму?
– Я и на выборах в Госдуму в 2021 г. был в списках, правда, в региональной группе. Я занимался пропагандой программы партии, работал на общепартийный результат, на нашу единую команду левопатриотических сил. И также собираюсь делать в этот избирательный цикл.

– То есть в Госдуму переходить вы не будете?
– Не буду.

– Вы выше сказали, что у вас были предложения вступить в «Единую Россию». А почему вы не перешли? Наверняка же было бы проще работать.
– Как показывает практика, правительству Хакасии, которое возглавляет член КПРФ, с федеральным центром оказалось проще работать, чем региональному правительству, которое раньше возглавлял единоросс. В России не так много регионов, где губернаторы-коммунисты. И даже с этой точки зрения к нам больше внимания. Поддержку от правительства и президента, мы, наверно, ощущаем даже чуть больше, чем некоторые другие регионы, которыми руководят представители «Единой России». В Хакасии есть политическая конкуренция – где-то здоровая, где-то нездоровая – но это стимулирует еще активнее, боевитее работать внутри региона.

– Каким должен быть будущий лидер КПРФ?
– У КПРФ на сегодняшний день есть лидер – это Геннадий Андреевич Зюганов. Он огромный авторитет. В нынешних условиях он тот лидер, который наиболее эффективно сможет и дальше партию вести вперед. А если когда-то такой вопрос встанет, то в партии много людей, кто имеет соответствующий опыт, ум. Но тут во многом, наверное, будет позиция Геннадия Андреевича определяющая.

– Кое-кто из партийных деятелей, например, о сменщике вовремя не подумал.
– Слава Богу, у нас есть Геннадий Андреевич.